Имя Аояги означает "земная ива" и в Японии встречается очень редко. Может быть, потому, что это имя носила девушка из легенды "История Аояги", записанной в Хёрай - сборнике средневековых сказаний о привидениях и духах.
Аояги жила со своими родителями в небольшом крестьянском домике на холме, что у трех ив. Однажды во время неистовой бури, бушующей в предгорьях, к ним постучался путник и попросил укрытия. Это был молодой самурай Томотада, служивший при дворе Хатакеямы Йосимунэ. Семья с готовностью разделила с ним кров и хлеб.
Томотада был поражен красотой и грацией Аояги, несвойственной бедной девушке-крестьянке. Как это водится в японской литературе, он заговорил с ней стихами:
Почему тот цветок,
Что нашел я в снегу,
Не дает мне уйти?
Почему так зарделись его лепестки?
Не дано мне понять.
И Аояги ответила ему тем же:
Если спрятать цвет зари,
Закрыв рукавом, -
Утро настанет. Как увидеть его,
Чем порадовать глаз?
(Перевод стихов С.Н. Гловюка)
В общем, вы, наверное, уже догадались, что Томотада тут же попросил руки Аояги у ее родителей. Те согласились, хотя и попричитав, что девушка крестьянского происхождения не чета благородному самураю, и наотрез отказались взять хоть немного денег. Наутро Аояги покинула отчий дом вместе с Томотадой.
Томотада не мог жениться на Аояги сразу же - ему нужно было получить согласие своего господина, а для этого сначала выполнить поручение, которое он отложил из-за встречи с Аояги. Но Аояги была так красива, а нравы средневековой Японии таковы, что он очень боялся, что кто-нибудь увидит его невесту. Поэтому Томотада ее спрятал.
Но тщетно. Один из слуг Даймё (это такой титул, который носил господин Томотады) заметил Аояги, и ее было велено привести во дворец. Томотада ничего не мог поделать, как только попытаться бежать вместе со своей невестой. В отчаянии он пишет ей любовной письмо (что было очень, очень "противозаконно") опять-таки в стихах:
Рядом, почти вплотную,
Следует рыцарь за драгоценно сверкающей девой.
Слезы красавицы
Падают, иссушая сердце и увлажняя одежды.
Высокий господин
Влюбился в нее со страстью глубокой, как море.
Как я могу
Силы найти и, обняв одиночество, горе забыть?
(Перевод стихов С.Н. Гловюка)
Разумеется, письмо перехватили. Томотаде было велено явиться во дворец. Самурай был готов умереть, но также и забрать с собой жизнь своего господина, лишь бы только его невеста не досталась другому.
И тут внезапно оказалась, что Аояги уже рассказала Даймё о том, как они с Томотадой познакомились, а письмо послужило подтверждением глубины любви самурая. Даймё решил устроить свадьбу Томотады и Аояги здесь и сейчас! Делают же люди хорошие дела...
В общем, Томотада и Аояги прожили вместе пять лет. И вдруг одним злосчастным утром Аояги почувствовала страшную боль. Она воскликнула, что умирает, и попросила Томотаду прочесть над нею молитву. Томотада не поверил своим ушам.
Аояги рассказала, что на самом деле является духом дерева. "Душа дерева - моя душа, сердце дерева - мое сердце, жизненные соки ивы - моя жизнь", - сказала она. - "В этот роковой момент кто то там, далеко, срубает мое дерево. Вот почему я умираю. Сейчас даже плакать - выше моих сил".
И с этими словами она исчезла - на полу остались только ее одежда и украшения.
Томотада стал паломником. Однажды в своих странствиях он посетил то место, где познакомился с Аояги. "Но дома не было. Не осталось ничего, что могло хотя бы служить приметой того, что здесь когда-то стояло жилище. Ничего, кроме пней от трех ив: двух старых деревьев и одного молодого. Их срубили задолго до его прихода сюда".
История заканчивается словами "Как просто срубить дерево".
А моей Аояги остается только пожелать людям мудрости.
Более подробно вы можете ознакомиться с "Историей Аояги" в источнике.
Так долго ничего не писала, а так много есть, что сказать. Как вы могли заметить, я увлеклась историей о Красной Шапочке. Началось это все с комикса Fables и Большого Злого Волка, а потом понеслось...
Поэтому сегодняшний пост посвящаю этой сказке :)
Сюжет о девочке, обманутой волком был распространён во Франции и Италии со Средних веков. В альпийских предгорьях и в Тироле сказка известна по меньшей мере с XIV века, пользовалась особой популярностью. Содержимое корзинки варьировалось: в северной Италии внучка несла бабушке свежую рыбу, в Швейцарии — головку молодого сыра, на юге Франции — пирожок и горшочек масла (моя Шапочка несет в корзинке пирожки :З).
В фольклорных записях сюжет выглядит следующим образом:
Мать посылает дочь к бабушке с молоком и хлебом. Та встречает волка, рассказывает ему, куда идёт. Волк обгоняет девочку, убивает бабушку, готовит из её тела кушанье, а из крови — напиток, одевается в одежду бабушки и ложится в её кровать. Когда девочка приходит, волк предлагает ей поесть. Бабушкина кошка пытается предупредить девочку о том, что та ест останки бабушки, но волк кидает в кошку деревянными башмаками и убивает её. Потом волк предлагает девочке раздеться и лечь рядом с ним, а одежду бросить в огонь. Та так и делает и, улегшись рядом с волком, спрашивает, почему у него много волос, широкие плечи, длинные ногти, большие зубы. На последний вопрос волк отвечает: «Это чтобы поскорее съесть тебя, дитя моё!» и съедает девочку.
Таким образом кончается большинство записанных вариантов, хотя в некоторых девочка при помощи хитрости убегает от волка (Ура-ура! А то очень уж грустная (и ужасающая) история получается).
Первая литературная версия этой старой народной сказки была опубликована Шарлем Перро в 1697 году в Париже — в книге «Сказки матушки моей Гусыни, или Истории и сказки былых времён с поучениями», посвящённой принцессе французского королевского дома. Перро взял за основу один из вариантов, нарядил безымянную девочку в чепчик-“компаньонку” из алого бархата и одарил именем — Красная Шапочка. Надо сказать, что во Франции рубежа XVII–XVIII веков, когда социальные различия в одежде были строго регламентированы, такие головные уборы носили только аристократки и женщины среднего класса. Простая деревенская девочка, запросто ходившая в бархатном чепчике вызывающего цвета, да ещё — вопреки наказам матери — вступавшая в разговор с незнакомцем, явно о себе много понимала, чего суровая эпоха Просвещения не поощряла. В финале волк преподавал жестокий урок всем ветреным барышням: он “набросился на Красную Шапочку и проглотил её”.
Галантный автор венчал “милую безделицу” (так он называл свою сказку) моралью:
Детишкам маленьким не без причин
(А уж особенно девицам, красавицам и баловницам),
В пути встречая всяческих мужчин,
Нельзя речей коварных слушать, —
Иначе волк их может скушать...
Тот вариант сказки, который и стал классическим в современной детской литературе, был записан столетие спустя после смерти Перро, братьями Гримм, по одной из версий, от Марии Мюллер, работавшей экономкой в доме будущей жены Вильгельма Гримма. По другой версии — от Жанетты Хассенпфлуг, которая по матери происходила от гугенотов, изгнанных из Франции при Людовике XIV. Предполагается, что «Красная Шапочка» в её варианте восходила к тому же Перро.
Особенностью сказки братьев Гримм является обилие подробностей, иногда кажущихся
бессмыслицей, иногда — бытовщиной, иногда — просто грубостью и жестокостью. Бабушка девочки живёт не в другой деревне, а в самом лесу. Красная Шапочка несёт ей в переднике кусок пирога и бутылку вина, причём мать строго напутствует её: “Иди скромно, как полагается; в сторону с дороги не сворачивай, а то, чего доброго, упадёшь и бутылку разобьёшь, тогда бабушке ничего не достанется. А как войдёшь к ней в комнату, не забудь с ней поздороваться, а не то чтоб сперва по всем углам туда да сюда заглядывать”. Волк с упрёком говорит девочке, что она идёт, “будто в школу торопится”, предлагает “весело провести время в лесу”, и Красная Шапочка, поддавшись на уговоры, заходит в лесную чащу и начинает собирать цветы. Съев бабушку, волк не просто ложится в её постель, а предварительно надевает платье и чепец. В то же время он оставляет дверь распахнутой настежь. Проглотив девочку, волк храпит на весь лес так громко, что проходящий мимо избушки охотник думает, не надо ли чем помочь старухе. Увидев волка, охотник берёт ножницы и вспарывает спящему брюхо: “Только он сделал первый надрез, видит — внутри виднеется красная шапочка. Сделал он скорей второй надрез, и выскочила оттуда девочка и закричала:
— Ах, как мне было страшно! В брюхе волка было так темно!
За Красной Шапочкой выбралась и бабушка, еле живая — никак отдышаться не могла”. Затем волка наказывают: ему набивают брюхо большими камнями. Проснувшись, он хочет удрать, но тяжёлые камни тянут вниз, и волк падает замертво. Каждый из победителей получает свою награду: охотник уносит домой снятую с волка шкуру, бабушка, съев пирог и выпив вина, поправляется, а Красная Шапочка выучивает жизненный урок: “Уж с этих пор я никогда не буду сворачивать одна с большой дороги без материнского позволения”. Вскоре девочка встречает в лесу ещё одного волка, и эта встреча оказывается для него роковой: Красная Шапочка и бабушка без чьей-либо помощи топят глупого злодея в корыте. (Настолько жестоко... Этот второй волк, кажется, даже ничего не сделал)
Морализаторство Перро на тему взаимоотношений полов из сказки исчезло, как и все сексуально окрашенные мотивы. В тексте сказки Красная Шапочка нарушает не приличия, а волю матери, которая просит дочь идти к бабушке, не отвлекаясь ни на что.
Сами Гриммы, глубоко религиозные люди, видели в Красной Шапочке единый символ возрождения — схождения во мглу и преображения. Через сто лет развивавшие эту идею христианские исследователи объявили Красную Шапочку олицетворением страстей человеческих: тщеславия, корысти и скрываемой похоти. В волке эти же страсти воплощены явно и определённо. Лишь освобождённая из волчьего брюха, как бы рождённая заново, девушка преображается.
Изначально в устной традиции сказки о Красной Шапочке волк был не просто зверем, а оборотнем (именно отсюда — его умение говорить человеческим голосом и удачные попытки замаскироваться под бабушку). Гриммы, как и Перро, это не афишировали, но подразумевали. В конце ХХ века интерес к мистике спровоцировал целый ряд соответствующих интерпретаций «Красной Шапочки», среди которых наиболее известна трактовка британского “оскароносца” Нила Джордана — он превратил эту историю в любовный триллер про оборотней «В компании волков».
Люди XIX века видели в Красной Шапочке чистый образ. Поклонник «Детских и домашних сказок» Чарльз Диккенс в своих «Рождественских историях» делился наивными детскими размышлениями: “Я чувствовал, что если бы мог жениться на Красной Шапочке, то познал бы истинное счастье”. А сами Гриммы, мечтавшие о возвращении к национальным корням, вообще считали, что прежде мир был бесполым, а “люди производили детей лишь одним взглядом (как Бог действует лишь мыслью)” — лишь “потом им понадобились для этого поцелуи и, наконец, объятия и плотское сношение”. “Тевтонские религиозные невротики” (так окрестили братьев мало во что верящие психоаналитики XX века) при подготовке сказок к печати изгоняли из них все сколь-нибудь эротические сцены и выражения, ибо верили, что “старая поэзия” была “невинна”.
ХХ век сделал из Красной Шапочки бренд и диагноз. Так, в 30-е годы сторонники ученика
Фрейда Эриха Фромма заявляли, что Красная Шапочка — вполне созревшая девица, и её головной убор — символ физиологической зрелости (вот я даже не сомневалась - Фрейд остается Фрейдом даже "воплощаясь" в своих последователях). Предупреждения матери не сворачивать с дороги и остерегаться разбить бутылку являются предостережениями против случайных связей и потери девственности. Главные герои сказки — три поколения женщин. Волк, воплощающий в себе мужское начало, — это “безжалостное и коварное животное”, а охотник — условный образ отца Красной Шапочки (именно поэтому он не входит в число презираемых мужчин). В целом история рассказывает о триумфе женской половины человечества над мужской и возвращает читателя в мир матриархата.
А сейчас, дамы и господа, будет трэш!
В 60-е, эпоху сексуальной революции и расцвета феминизма, исследователи заговорили о том,
что проглатывание — это изнасилование, символическое описание не поддающегося контролю сексуального аппетита. При этом девушка сама провоцирует волка на активные действия: носит яркую шляпку, заговаривает с незнакомцем, развлекается в лесу... В то же время волк оказывается трансвеститом и втайне завидует женской способности к беременности. Именно поэтому он проглатывает бабушку и внучку целиком, делая попытку поместить живых существ в свой живот. В конце волка убивают камни — символы стерильности, что является насмешкой над желанием поиграть в роженицу... (ну трындец теперь... извините, у меня просто нет слов...)
Тех, кто вспоминал, что «Красная Шапочка» — сказка детская, оставалось не так уж много.
Они робко указывали на воспитательный аспект: невинное дитя должно остерегаться жизненных опасностей и слушаться материнских наказов. За изначальную “невинность” истории говорило и то, что волк не умирал, когда охотник разрезал ему живот, чтобы освободить девочку и бабушку. Рассказ о втором волке в ХХ веке был забыт, он упоминается далеко не во всех современных изданиях сказок братьев Гримм. В сущности, это сиквел, история о совсем другой девушке — более опытной, правильной, выучившей уроки “предыдущей серии”. А Красная Шапочка, потерявшая невинную наивность, миру — пусть даже всё постигшему и пережившему все возможные революции — не интересна...
(А жаль!)
Вот такая необыкновенная история у Красной Шапочки, сказка о которой и по сей день остается одной из любимейших (если не самой любимой) у людей всего мира. В том числе и у меня.
